Детмучительница или Фрекен Бок существует

Поделись с друзьями этой заметкой:

В итоге при помощи воспитателя мальчика оторвали от мамы и, освобожденная, она умчалась прочь галопом, не разбирая дороги.

Вмиг осиротевший мальчишка взвизгнул на высокой ноте и выдал такой нечеловеческий рев, что еще несколько детей в группе мгновенно поддержали его громким плачем.

Радостная картинка, которую я несколько недель рисовала дочке, когда мы говорили о детском саде, разбилась в тот момент на тысячу осколков. Мою догадку подтвердило ее испуганное лицо и то, как она прижалась ко мне.

Мальчик тем временем продолжал показательное выступление, завалившись на пол и мотая ногами, он катался по полу, орал и пресекал всяческие попытки увести себя в группу.

Мы тем временем так и стояли в прихожей, наблюдая всю эту картину. Пока воспитательница, стоявшая ранее к нам спиной, не повернулась к нам. В первую секунду я слегка опешила от ее вида.

Детсадомучительница или Фрекен Бок существует

Она не была молодой и милой, какой я ее ожидала увидеть. Так я представляла воспитателей, именно такие были у сына, и я как-то привыкла к такому образу, сама того не заметив.

Поэтому я совершенно не была готова увидеть крупную, рослую и массивную тетку, с суровым лицом, которая явно не собиралась ни с кем миндальничать. Мне кажется, что я хорошо разбираюсь в людях, и она мне сразу же не понравилась.

Дело было не в ее росте или комплекции, и не в том, что она возвышалась надо мной, как пизанская башня, и даже не в том, что она только что сделала татуаж, и ее брови казались нарисованными зеленым фломастером, а в чем-то неуловимом, что несет с собой каждый человек.

Давненько встречный человек и тем более женщина, не производил на меня столь тягостное впечатление. Весь ее образ в совокупности с завываниями детей на фоне, вызвал у меня отстрое желание сгрести дочь в охапку и пойти прочь.

Но наконец, у нас завязался диалог, я взяла себя в руки, мысленно отругала за слабость и постаралась убедить себя в том, что нельзя судить книгу по обложке. Воспитательница взяла мою дочь за руку и твердым шагом завела мою малышню в группу, при этом я даже не успела ничего ей сказать. Что я люблю ее и скоро вернусь.

С тяжелым сердцем я вышла из группы и отправилась занимать очередь к заведующей на оформление и подписку каких-то документов.

Я заняла очередь после двух мам, и мы начали торопливый и эмоциональный разговор о том, как чей ребенок пошел в группу и какие у нас при этом ощущения.

Я думала о том, что группа показалась мне отделением в дурдоме, а воспитательница могла бы запросто пройти кастинг на роль Фрекен Бок или старухи Шапокляк, но не сказала этого вслух.

Мы все прислушивались к звукам из коридора, откуда постоянно доносился плач. Думаю, что каждой из нас казалось, что плачет именно ее ребенок.

Я не выдержала и пошла посмотреть в группу, что там происходит, тем более что заведующая начинала прием только через полчаса. Аккуратно заглянув, я увидела, что плачет снова тот самый мальчик, и не просто плачет, а корчится на полу, завывая самым жутким образом.

Воспитательница сорвалась и закричала мальчику, что если он сейчас же не успокоится, она позвонит, и его «заберет чужой дядька в другое место».

Я не берусь судить, насколько это было педагогично, но это подействовало, и пацан затих. Сквозь прозрачные двери группы мне удалось рассмотреть, что моя дочка сидит одна за детским столиком и вид у нее несчастный и потерянный.

Представляю! Сама-то я и минуты не выдержала бы в таком балагане с кучей орущих детей и всеобщей тоскливой атмосферой, которая ощутимой пеленой застлала всю небольшую игровую комнату.

Я вышла, дочь меня не видела. Я вернулась в мамский кружок у кабинета заведующей, обуреваемая самыми неприятными чувствами. Когда в сад пошел мой старший сын, такого ужаса не было, дети пошли как-то более спокойно, если и плакали, то единицы и недолго.

Мам становилось все больше, не только с нашей группы, но и с других. Некоторые счастливицы рассказывали, что у них ребенок пошел без проблем. В общем тихом гомоне, мой обостренный волнением слух уловил какое-то движение в коридоре.

Поскольку коридор шел перпендикулярно холлу, в котором все мы находились, я не могла видеть, что там происходит, только слышала.

По коридору шел ребенок и негромко всхлипывал, его остановила уборщица со словами: Кто это у нас тут идет? Чего ты плачешь? Но видимо ребенок продолжил движение и она ему не препятствовала.

«Моя»,- подумала я тоскливо. И оказалась права.

Из-за угла вышла моя дочка вся в слезах, с криком «мама!» она вцепилась в меня и уткнулась носом мне в живот. Мамы в коридоре сочувственно и растроганно издали что-то типа протяжного «оу».

Я обняла свою малышку, постаралась успокоить, сделать это было крайне тяжело, дочку просто трясло.

Мне стоило немалых усилий держаться и делать вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит, и что все хорошо, чтобы ребенок видел спокойную уверенную маму, а не истеричку, нервно грызущую ногти.

Больше всего меня интересовало, как это и воспитатель и нянечка проворонили тот момент, что моя дочка встала и ушла из группы. Наш дом напротив, она вполне могла выйти и пойти домой. Хорошо, что в холле в этот момент оказалась я.

Я вела дочку назад за руку и чувствовала себя при этом как надсмотрщик, который возвращает в тюрягу беглого заключенного, с намерением задать трепку тем, кто его упустил.

Нажмите на следующую страницу чтобы читать далее

Читайте также:

Поделись с друзьями этой заметкой: